Чужая

Знаете, девочки, я хочу продолжить тему браков с иностранцами. Причем, не нашей веры.
Когда в парах очень различный культурный код.
Что ни говори, а религия – это не только “веришь ты в бога в бога, или нет”, это очень серьезные определяющие догмы для общества.
И когда человек в этих догмах растет – он их впитывает. Не может не впитать.
По сути тот самый код и есть, там все переплетено.

И вот тут начинается интересное.
Чем севернее – тем народы спокойнее и дружелюбнее в целом.
Чем южнее – более горячий и более агрессивный народ. У них жизнь тяжелая, у многих исторически кочевая, пустыни, жара. Там если жестким парнем не будешь – сдохнешь.
Если женщин себе побольше не отобьешь – твой род не продолжится, смертность большая, воды нет. Плюс мужчины в войнах погибают.
Ну и вот так отпечаталось в крови, хотя уже везде, казалось бы, цивилизация.

Короче, южане – горячие. В том числе и на женщин.
И вот он видит эту женщину, которая по его культурно-религиозным меркам должна быть закутана с ног до головы (аарр! никому не отдам!) – да конечно он рад и счастлив! Сначала.
За своих-то женщин еще “побиться” надо, так просто не дадут, приучены, а тут вона, на блюдечке.
Поэтому можно запросто себе найти, в уши немножечко влить, пару раз обнять и она твоя.
Иногда даже цацку дарить не надо, просто неземную страсть изобразить.

А девочка эта, которая начинает любить южанина, они иногда реально не понимает этого, что оно не просто страсть, а с голодухи, и реально принимается влюбляться.
И она не понимает, нахера ей кутаться, например, и почему нельзя коленки – у ее народов равноправие и коленки никого не должны смущать. И вообще, почему нельзя улыбаться мужчине.
И почему ж нельзя любить так, мы счастливы и ладно.

Но у него все равно ее коленки и общая свободность начинают идти вразрез с его внутренними пониманиям (девочки это еще, бывает, принимают за большую любовь).
И он все равно начинает ее немножечко в свои рамки вгонять. Это если он ее подгребёт, а не просто трахнет и дальше пойдет.
И хорошо если просто морально загнобит, а не начнет как-то посерьезнее “объяснять”. Мужчина все равно сильнее, да и женщина вообще существо подчиняемое, а часто и жертвенное, терпеливое…

И хорошо, если это произойдет еще здесь, на этой территории. Так еще будет шанс соскочить. Все-таки вокруг все свои, да и вообще.
А если она на волне “большой горячей любви” успеет уехать туда?
Чего она там хлебнет? Кому она там нужна? Без своей семьи рядом, поддержки, друзей. Зачастую и денег.

Плюс на него там начнет давить общество, даже если он вроде тут самый понимающий и попривыкший.
Потому что для его общества – кого ты вообще привез? Кто она такая?
И если они там поймут, что она еще и нидайбох “хочет какого-то равноправия” – они покрутят у виска: ты че, мужчина, свою жену в узде удержать не можешь? Ооо, так ты далеко не уйдёёшь…
Даже если он ее ну каапец как любит, когда медовые месяцы пройдут – она его начнет бесить.
Это если он ее любит ещё.
А если как “добычу” везет, приятный трофей?
Ну и вот. Хлебают там наши девочки большими ложками.

Хлебают и здесь. Даже от своего общества.
Сейчас объясню.

Такие картинки очень любят свидетели Иеговы.
Вот идёшь и тебе дают журнал, а на обложке – изображение рая. И в этом раю много людей, они все улыбаются. Под одним райским деревом сидят, держась за руки, индианка, какой-нибудь пуэрториканец, африканец, китаец и представитель европейской расы.
(Ччёрт, последние годы нам так засрали этой толерантностью мозг, что я долго думала: а можно ли написать, что сидят под деревом негр и белый человек, и так и не написала, хотя в быту я сказала бы именно так.)

Рай – такое придуманное место, где все ощущают себя равными друг с другом.
На земле такого места нет. И люди могут нормально взаимодействовать только в составе более-менее своих групп.
Потому любая декларируемая вслух толерантность к представителям других рас, вероисповеданий и сословий с лёгкостью разбивается о частный случай. То есть, человек толерантен абстрактно, пока оно всё где-то по телевизору, пока не коснулось лично его. Или пока оно не где-то рядом.

На кухнях люди не толерантны.
Во все века существовала индентификация своих и неприязнь к чужакам. Во все времена к чужакам относились если и не совсем уж нетерпимо, то с долей прохлады.
Все, что идет вразрез с культурными догмами своего народа и условно близлежащих дружественных, воспринимается как чужое и противоречащее.
И к этому всегда будут относиться настороженно. Что с условно христианской стороны, что с мусульманской. Что нам их никогда до конца не понять, что им нас.
Вообще, по отношению к жизни.
И по отношению к женщинам в том числе.

Почему такой особое отношение именно к женщинам?
Потому что, знаете, женщина – это вообще товар нации.
Да-да, не спорьте, так было во все времена, любые мировые войны вспомните: мужчин убивают, их женщин забирают себе (читай – насилуют). Женщина вынашивает народ, главное – посеять семя.

…и по этой же причине женщин, которые добровольно связываются с чужаками с очень сильными различиями в культурно-религиозном коде, по сути не уважают ни там, ни тут.
Ни чужие, ни… свои.
Сменить веру? Ооо, это немножечко не так просто! Это не просто слова и ритуал. Это еще и… немножечко предать свой народ. Ну, так это народом считывается.
Поэтому мусульманку за связь с иноверцем убьют на месте. Свои же.
А у нас… а мы спокойный народ.

Ну у нас да – хочешь замуж за кого-там… араба, турка, узбека, кого… Ну… иди. Запретить не можем, но не одобряем.
И ведь к девочкам этим, которые заводят романы с горячими парнями, в обществе тоже относятся… ну вы понимаете как. А если она еще вообще успевает проникнуться и начинает еще здесь ходить в платке – ну это ж вообще пиздец.

Короче, женщин этих по большому счету не уважают ни там, ни тут.
Ни там – потому что там другое положение женщины, и чужая как минимум своей культурой может принести разрушение.
Ни тут – потому что… ну потому что. Была своя – стала чужая. Ну… иди.

Не надо, девочки. Это очень сложно, как ни крути.
________

© Екатерина Безымянная