ПРОЦЕСС

Много вопросов насчет некоторых движений в Конгрессе США.
Отвечаю.

Действительно, скорее всего, обретет силу закона законопроект сенаторов Марко Рубио и Линдси Грэхема, суть которого – введение новых, предельно жестких санкций  против всего российского банковского и энергетического секторов, если глава разведки США Дэн Коутс скажет, что  есть данные (доказательства не обязательны) о попатках вмешаться в промежуточные выборы в США в ноябре. Данный закон м-р Рубио уже предлагал в январе (тогда в соавторстве с сенатором Крисом ван Холленом), но тогда проект был отклонен, как "чрезвычайно жесткий", а нынешний вариант, еще жестче, Конгресс поддерживает.

Действительно, скорее всего, обретет силу закона законопроект сенатора Джона Барраско, суть которого – введение санкций против "Северного потока-2", как орудия "российской агрессии в энергетической сфере", а цель – выдавить Москву с европейского (в первую очередь, германского) газового рынка. Это очень хорошо продуманный документ, направленный не только против Газпрома, который сильно нервничает, но и конкретно (имя названо) против первого лица Российской Федерации. Он не оставляет Берлину возможности брыкаться, и у него есть все шансы получить поддержку доброго Трампа.

Действительно,  неуклонно растущую группу поддержки, объединяющую влиятельных лиц обеих фракций, собрал сенатор Кори Гарднер, уже около года добивающийся включения Российской Федерации  в список стран-спонсоров терроризма, в том числе, ИГ (звР). Это уже удар по всем российским гражданам. Правда, доказательством сотрудничества Москвы с ИГ м-р Гарднер считает сообщения украинских СМИ, но с точки зрения абсолютного большинства обеих палат  эти СМИ заслуживают доверия, и по мнению наиболее авторитетных экспертов, Госдеп склоняется к удовлетворению требования Gardner Group.

Действительно, наконец, в эксклюзивном интервью украинским СМИ м-р Волкер внес полную ясность в вопрос об итогах шоу в Хельсинки. По его словам, м-р Трамп московским парнем в целом доволен, особенно готовностью совместно насекомить КНДР (читай: КНР), в связи с чем, видимо, готов принять у себя, но при этом нет и не может быть речи о каких-то уступках в "украинских" вопросах. Конкретно: "Мы не признаем российскую аннексию Крыма, не приемлем использование иностранных войск, которые разделяют территорию Украины (на Донбассе). То есть, здесь ничего не изменилось. Это принципиальный вопрос".

Таковы факты и тенденции, и давайте не делать прогнозов. Лично я полагаю, что московских жмут и будут дожимать спокойно, размеренно, с бесстрастной методичностью крокодила, знающего, что добыча никуда не денется, по всем азимутам, включая вопрос с газом, – и добыча никуда не денется: она, – по крайней мере, мне так думается, – будет пищать, скулить, дрыгаться, сдавать все и вся, в итоге, возможно (но только возможно, и вероятность не слишком велика) выторговав личные амнистии. Но, безусловно, глупую траву будут до упора обрабатывать в победном духе, и трава это примет.

Но, впрочем, Бог с ним, чему быть, того не миновать, – а мне в голову пришла мысль, не на шутку (куда больше, чем процесс опускания московских) меня заинтересовавшая. Вот представьте себе: Высокое Жюри. Не просто Высокое, но Высочайшее. Даже Наивысочайшее из всех, которые только можно представить себе. Выше которого не может быть. Вообще. И перед этим бесстрастным, окончательным жюри один за другим предстают люди, чьи имена в человеческом понимании одиозны и нарицательны, по наивысочайшее милости получив право сказать все, что могут они предъявить в свою пользу.

Что скажет Каин? Он скажет, что убил брата своего, взревновав к Господу, которому служил не менее ревностно, нежели Авель, но был отвергнут со своей посильной жертвой, – то есть, как ни крути, из любви к Богу, которую извратил и понес за это жестокую кару.

Что скажет Иуда? Он скажет, что если бы в тот гнусный вечер им не была приведена стража в Сад Гефриманский, распятие не состоялось бы, а значит, не было бы ни воскрешения, ни искупления, – но все равно, за совершенное он наказал себя сам.

Что скажет Эфиальт? Он скажет, что Греция не была единой, а его родные Трахины заключила союз с персами против извечных врагов, Афин и Спарты, и он, как и другие проводники, при Фермопилах исполнил свой гражданский долг, а в итоге все же погиб.

Что скажет Брут? Он скажет, что, действительно, убил человека, который его любил и сделал для него много добра, но человек этот ломал устои Республики, а Республику следовало спасти от угрозы тирании, – и в конце концов, он получил по заслугам.

Что скажет Андрей Власов? Уж ему-то, казалось бы, и сказать нечего, но, по крайней мере, он сможет помянуть, что в апреле и мае 1945  отклонил спасительные предложения Франко и Донахью, решив разделить судьбу своих солдат. А насчет кары всем известно.

И все это, безусловно, не оправдания. Ни в малейшей степени. Но в объяснениях этих, согласитесь, можно было бы усмотреть хоть намек на какие-то высокие мотивы. Пусть искаженные, извращенные, больные, – и все же. Заслуживающие, разумеется, не снисхождения (какое уж тут снисхождение?), и не сострадания, и даже не сочувствия, но в какой-то малой толике – понимания.

Но вот что бы могла сказать Наивысочайшему Жюри совокупная московская нежить, вот этого я, как ни стараюсь,  представить не могу. Кроме того, что хотела повысить уровень своего комфорта и достатка, заодно украв что плохо лежит и прикрывшись сотнями тысяч веривших Москве людей, – да еще и ничем за это не заплатив.

А между тем, платить придется.
И не потому, что в мире есть справедливость, а совсем по другой причине